Процесс операции Ирины

Клиническими и спондилографическими данными я располагал. Они не позволили твердо остановиться на характере опухоли и дооперационно распознать ее. Оставалась последняя надежда на морфологические данные, которые я получу после исследования операционного материала. Итак, операция! Ирина и ее родители без колебаний согласились на нее. Операция шла при максимально возможном снижении артериального давления с целью уменьшения кровопотери. И этим Нина, как обычно проводившая наркоз, помогала мне. Обнажив верхние отделы шейных позвонков обычным оперативным доступом слева, я открыл переднюю и боковые поверхности тела второго шейного позвонка, а также переднюю дугу атланта. Каких-либо изменений в околопозвоночных тканях не обнаруживалось. Все соответствовало норме. Не удавалось обнаружить изменений и выше, в области атланта. Обычно, когда выявляется опухолевое поражение позвонка, то подходишь к очагу поражения чаще всего через наиболее измененный отдел позвоночника. Именно эти изменения - своеобразный ориентир для хирурга, а нередко и проводник к месту катастрофы. У Ирины мне не удалось обнаружить ничего, а значит, надо было решать, как наиболее безболезненно и менее травматично подойти к очагу, болезни.

Рентгенологическое исследование показывало, что поражен более всего отрезок зуба, прикрывавшийся передней дугой атланта. Подойти к этому месту можно было лишь, резецировав предварительно дугу атланта, но такие действия были чреваты вероятностью потери подвижности в атлантоокципитальном сочленении, весьма важном для нормальной подвижности головы и верхнего отрезка шеи. Я упоминал о том, что движения головы у Ирины были сохранены в полном объеме, и очень хотелось, чтобы он сохранился и после операции. Я отверг доступ через переднюю дужку атланта и пошел к опухоли через тело второго шейного позвонка и основание зуба. Тонким жело-боватым долотом проделал тоннель в теле аксиса, шедший спереди и кверху до основания зуба. Достигнув через этот тоннель очага опухолевого процесса, тонкой кюреткой, а затем тонкими желобоватыми долотами и костными ложками, удалил часть зуба, пораженную опухолью. Опухолевые массы представляли собой тонкие серебристо-серые образования хрящеподобной консистенции.

Срочное исследование полученных масс не дало уверенного ответа о строении опухоли. Когда содержимым костной ложки стал нормальный костный скоб, я посчитал, что опухоль удалена в пределах здоровых тканей. Оставалось восполнить имеющийся дефект зуба - заместить его утраченную часть, чтобы придать необходимою прочность. Из гребня крыла подвздошной кости я выкроил соответствующий дефекту зуба по величине и форме трансплантат и через тоннель в теле второго позвонка внедрил его в этот дефект. Трансплантат настолько прочно удерживался в дефекте и в тоннеле тела, что не потребовалось дополнительной фиксации. Я ушил рану и закончил операцию. Послеоперационный период Ирина перенесла удивительно легко. К концу третьей недели она была выписана в гипсовой Повязке. Дважды Ира приезжала на контрольное обследование. И теперь, когда после операции прошло уже более пяти лет, она совершенно здорова. Обе эти сложнейшие операции оказались возможны ми благодаря разработанным в клинике методикам частичного и полного замещения тел позвонков и даже такой ответственейшей в функциональном отношении части позвонка, как зуб аксиса.