Послеоперационный период

На протяжении всего искривленного отрезка позвоночника я сделал десять сечений по уровням межпозвонковых дисков, начиная от пятого грудного и кончая третьим поясничным. Сегментарные сосуды при этом я не перевязывал и вообще не трогал. При сегментарных сечениях приходилось прибегать к помощи тонких долот, так как рубцовые и частично обызвествленные межпозвонковые диски не везде поддавались скальпелю. Осторожное разгибание позвоночника показало, что в нем между образованными в процессе операции сегментами появилась подвижность. Намеченная мною цель была достигнута. В обратной последовательности начинаю уходить из большой операционной раны. Вот ушиты медиастинальная плевра, купол диафрагмы по линии его сечения. Прочно соединена реберная дуга. Ушита рана в грудной стенке с предварительным расправлением легкого и дренированием полости. Послойно ушиты ткани в месте сечения передней брюшной стенки. Все. Операция завершена...

С девятого послеоперационного дня с помощью мягкого гамака и грузов, которые постепенно наращивались на его концах, начато было исправление - коррекция бывшей деформации. Постепенно под воздействием грузов позвоночник Лины становился все «мягче и мягче», распрямлялся. Так прошел еще месяц. За это время искривление позвоночника в значительной степени уменьшилось, и тельце девочки приняло почти естественные очертания. Спинной мозг и его корешки «молчали», спокойно, без протеста перенося коррекцию. Это позволило мне на конечном ее этапе, когда искривление оставалось незначительным, прибегнуть к одномоментной форсированной коррекции на тридцать третий день после операции. Сразу же после этого тельце Лины было «замуровано» в большой гипсовый корсет. Еще через день, когда последствия наркоза прошли, я поставил девочку на ноги. Более двух минут Лина не смогла пробыть в вертикальном положении. Сказывалось многомесячное пребывание в постели. Постепенно приучали мы Лину к новому для нее положению в пространстве, а она день ото дня становилась увереннее и все лучше переносила его. И вот Лина пошла по палате на своих собственных тоненьких и слабеньких ножках, которые, казалось, вот-вот подломятся под тяжестью корсета...

Еще в течение семи лет я наблюдал Лину. Она стала практически здоровой девочкой. Росла, быть может, немножко медленнее и меньше своих сверстников. Рост туловища несколько отставал от роста ног, и они казались чуть более длинными. Спинка ее оставалась ровной. Движений в грудном и поясничном отделах позвоночника не было, но они легко компенсировались за счет шеи, пояснично-крестцового отдела и тазобедренных суставов. Пока особых неудобств от отсутствия этих движений Лина не испытывала. На спондилограммах просматривался блокированный по уровням произведенных сечений позвоночник со следами ламинэктомии... Больных, о которых я рассказал, со временем становилось все больше и больше. С одной стороны, значительно активнее стали лечить больных с поясничными межпозвонковыми остеохондрозами и другими болезнями содержимого позвоночного канала в нейрохирургических клиниках и стационарах, с другой, часть таких больных с орто-педическими осложнениями после ламинэктомии концентрировалась у меня.