Опухоль и операция Екатерины

Я увидел невысокую женщину, удерживающую голову обеими ладонями своих рук, поскольку она не удерживается в обычном положении и «падает» набок, что вызывает тяжелейшие приступы болей и в шее, и в голове, и в левой половине лица, особенно в области глаза. Долгое время больная не спит из-за невозможности найти, удобное, вернее, терпимое, для себя положение и болей. Говорит шепотом, хриплым голосом. С трудом глотает жидкую пищу и воду. Горячая пища очень усиливает боли, твердой - давно не принимала. В ногах и руках иногда внезапно появлялась слабость. Тяжкое впечатление на меня произвела эта пациентка. Предварительное знакомство с ней не оставляло сомнений, что в верхнем шейном отделе имеется какой-то процесс, разрушивший верхние отделы позвоночника на шейном уровне. Об этом свидетельствовали жалобы Б. и ее внешний вид, особенно симптом «статуи».

Проведенное клиническое обследование подтвердило диагноз. По данным обследования было установлено наличие так называемой гигантоклеточной опухоли или, как ее называют по научному, остеобластокластомы, разрушившей полностью тело второго шейного позвонка и частично его зуб, что привело к потере устойчивости в этом отделе позвоночника. Длительный рост опухоли и неадекватность лечения в виде тепловых процедур привели к ее значительному росту, выходу из пределов пораженного тела в окологлоточное, заглоточное пространства и заполнению их опухолевыми массами. Сама по себе биологически доброкачественная опухоль по условиям локализации и распространенности процесса представлялась крайне неблагоприятной для лечения. Трудность заключалась в сомнительной вероятности радикального удаления опухолевых масс, прорвавшихся в околопозвоночное пространство. При всем этом помочь Б. могла только операция, в процессе которой следовало решить две основные задачи: радикальное удаление опухоли и создание стабильности в месте разрушенного позвонка на ответственейшем атлантоаксиальном уровне шейного отрезка позвоночника.

Должен признаться, что хоть и прошло уже много лет, но, то напряжение, с которым я готовился к операции у Б., помнится мне до сих пор. В день операции утром контролирую каждый шаг моих помощников. И перекладывание больной с постели на каталку, и с каталки на операционный стол, и как удерживают голову Б. Даже интубация - введение трубки наркозного аппарата в дыхательное горло - трахею - представляет определенную трудность для анестезиолога и опасность для пациентки. Накладываю скелетное вытяжение за теменные бугры черепа, закрепляю на блоке трос с грузами. Голове и шее придана стабильность на время операции. Оперативный доступ к верхним шейным позвонкам и основанию черепа сложноват, а у Б. он усложняется характером процесса и разрушением позвонка, фактически удерживающего на себе первый шейный позвонок и череп.

Иду слева обычным передним доступом по внутреннему краю кивательной мышцы. Прохожу слой за слоем. Как всегда. Как обычно. Рассек последнюю - предпозвоночную - фасцию и обычное кончилось. Началось необычное! Из заглоточного пространства под значительным давлением выпирают, «рождаются» серовато-розовые опухолевые массы, заполняющие весь верхний отдел раны. Убираю их, но они появляются снова. Появляются сами, «рождаются»! Опять убираю их. И снова они заполняют послеоперационную рану.