Натяжение спинномозговых корешков

На вершине искривления и около него межпозвонковые пространства были клиновидно изменены. Вершина их клиньев обращена кпереди, а на отдельных уровнях тела смежных позвонков, на этих вершинах смыкались до полного касания. Отдельные межпозвонковые диски были обызвествлены - пропитаны солями кальция, что на рентгенограммах выявлялось наличием плотных теней неправильной формы в их задних отделах. Костная ткань тел позвонков выглядела разряженной. На протяжении от четвертого грудного до второго поясничного позвонков отсутствовали остистые отростки, дужки, а в поясничном отделе и суставные отростки - столь обширной была ламинэктомия. Попытка произвести контрастное исследование позвоночника успехом не увенчалась, контрастное вещество «не пошло» в подоболочечное пространство. Это свидетельствовало о наличии выраженного рубцового процесса в позвоночном канале - рубцового эпидурита.

Исправить искривленное тельце Лины можно было только с помощью операции сегментарной вертебротомии. Операция осложнялась значительно выраженным, как я уже упоминал, рубцовым эпидуритом, который, ограничивая подвижность спинного мозга и его корешков в позвоночном канале, мог привести к значительному натяжению спинномозговых корешков и самого спинного мозга в процессе коррекции - исправления деформации. Но иного выхода не было! Лине предстояла длительная предоперационная подготовка в смысле улучшения ее общего состояния, в частности, следовало улучшить ее упитанность, накопить хоть чуточку «жира». Все это время меня беспокоила предстоящая операция. Многократно продумывая ее ход, я беспокоился за поведение спинного мозга при коррекции. Как поведет он себя? Какова будет степень его натяжения? Не наступит ли ишемия - обескровливание его, если натяжение окажется значительным?

Обдумывая все это, я пришел к заключению, что не буду прибегать к одномоментной коррекции на операционном столе, а ограничусь только рассечением передних отделов позвоночника - сегментарной вертебротомией. И еще меня беспокоил оперативный доступ к столь значительной по протяженности деформации у маленькой и тщедушной Лины. Прошло несколько недель. Лина окрепла, прибавила в весе. Она освоилась с обстановкой клиники. Повеселела. Стала более общительной. Перестала бояться меня и у нас установились вполне дружеские отношения. Был намечен день операции. И вот операция длится уже тридцать минут. За это время я вскрыл грудную клетку Лины слева в промежутке между седьмым и восьмым ребрами без их удаления, а кожный разрез провел книзу и внутри через край реберной дуги до левой стороны лонного сочленения. Как обычно, проверил ситуацию в плевральной полости и сместил легкое к его корню.

Затем, по ходу кожного разреза, рассек послойно переднюю брюшную стенку и вскрыл предбрюшинное пространство. Отделил - мобилизовал брюшинный мешок и подошел к левой боковой поверхности поясничных позвонков. Вновь вернулся в плевральную полость и отсек левый купол диафрагмы от места прикрепления всей его полуокружности. Действия мои в плевральной полости крайне осторожны и бережны - вблизи моих рук бьется Линино сердечко. Стараюсь не помешать его весьма важной и ответственной работе! Далее рассекаю реберную дугу, развожу ее края в стороны, обнажая всю переднюю поверхность поясничного и грудного отделов позвоночника.