Операция – это риск

И сложная анатомическая область с реальными конфликтами, с крупнейшими венозными и артериальными стволами, с грудным протоком и другими анатомическими образованиями над и особенно поддиафрагмального пространства! И возможность кровотечения! И вероятность инфекции! И тромбоэмболии! И множество всяких других случайностей, порой непредвиденных, непредсказуемых, неуправляемых! А ведь Гриша почти ни на что не жаловался и прекрасно себя чувствовал. Ведь ни он сам, ни его родители не предполагали того финала, к которому он пришел, и даже не ведали о нем. Я говорил им, что может наступить ухудшение. Но в их представлении оно могло и не наступить! А операция - это риск. Это знают все. Все в этом уверены и совершенно справедливо стараются избежать этого риска. Они не знают всего того, что знаю я. Но я, зная и о тех тяжелейших осложнениях, которые, пусть очень редко, но все, же встречаются, имел ли право быть категоричным и настаивать на обязательном оперативном лечении? Вроде бы не имел...

И так почти всегда после трудной операции. За что-нибудь да упрекаешь себя! Через год после операции Гриша был вполне здоровым парнем. А теперь итог. С момента возникшего перелома до момента выздоровления у Гриши прошло три с половиной года. Два с половиной из них он потерял напрасно. «Взрывные» переломы тел позвонков не излечиваются обычными, общепринятыми методами. В моей клинике это было давно доказано статистически на примерах судеб большого количества пациентов с такими переломами, прослеженных на протяжении длительного времени. Еще в шестидесятых годах мой тогдашний аспирант Женя К. детально занимался этим вопросом и обосновал его в своей диссертации целым рядом очень интересных и оригинальных для того времени экспериментальных исследований. Но, наверное, если завтра я столкнусь с пациентом, подобным Грише, то поступлю также. В этом не переходящая сложность моей специальности - вертебрологии с парадоксальным отсутствием, как правило, жизненных показаний к оперативному лечению и операциями весьма высокого риска!

Давно уже абсолютным правилом в моей клинике стало оперативное лечение «взрывных» переломов поясничных и шейных позвонков, почти всегда в виде частичного замещения тела и значительно реже, при серьезной заинтересованности спинного мозга - в виде полного удаления, дающего эффект передней декомпрессии и полного замещения. При «свежих» переломах технически операция протекает значительно проще и легче, без тех сложностей и трудностей разного рода, о которых я рассказывал при описании операции у Гриши. Поступающие в клинику пациенты с подобными переломами быстро вводятся в курс событий соседями по палате с аналогичными повреждениями и никаких проблем в смысле согласия на оперативное лечение у меня не существует. Наоборот, сплошь и рядом мне приходится отговаривать моих пациентов от оперативного лечения. Однако если у кого-либо из моих пациентов возникает сомнение в целесообразности оперативного лечения, я никогда не настаиваю на нем, если к нему нет абсолютных и жизненных показаний.